Школьную форму, которую сшили для мальчика, он ни разу не примерил. Второго сентября у Димы был день рождения. Два набора "Лего" стоят в углу и ждут, когда хозяин их соберет.
Семилетний Дима Гимадеев прикован к постели — он не может двигаться и питается через зонд. Еще летом мальчик катался на роликах, играл во дворе с друзьями, занимался в спортивных секциях. Но все изменилось 19 июня во время плановой операции по удалению миндалин.
> «19 июня этого года у нас была запланирована операция по удалению гланд, — рассказывает мама мальчика Оксана Гимадеева. — Обратились в медцентр Олимп, к врачу Зурабу Ильичу Чантурия. Мы к нему уже ходили, в 2012 году делали операцию по удалению аденоидов. Тогда все прошло хорошо. И вот решили удалить миндалины. Врач сказал, что нужно резать, другого выхода нет. Мы согласились. Дима сдал все анализы, прошел медицинское обследование, кардиограмму — в общем все, что нам назначили. Ребенок был здоров. Заключение педиатра и отоларинголога Чантурия было следующим: ребенок готов к операции. Но во время нее, видимо, что-то пошло не так. Мне ничего не объясняли. Операция началась в 11 часов, но Диму я увидела лишь в два часа дня, хотя операция длилась около восьми минут. Я увидела, что у сына нет двух передних зубов. Это уже меня насторожило. Ребенок так и не пришел в сознание. Медсестра его пыталась разбудить, но все бесполезно. Он начал кашлять. Анестезиолога и других врачей рядом не оказалось, была одна медсестра. Меня попросили выйти. Смотрю, по коридору начали возить какие-то аппараты. Потом пришел отоларинголог с педиатром и сообщили мне, что ребенка нужно везти в реанимацию. Это было уже около трех часов дня».
Десять дней Дима провел в реанимации ОКБ № 1, потом еще месяц в отделении психоневрологии. Ребенка вывели из комы, но он по-прежнему в очень тяжелом состоянии. Первого сентября мальчик должен был пойти в первый класс. Оксана показывает портфель и набор тетрадей, которые они купили для занятий. Школьную форму, которую сшили для мальчика, он ни разу не примерил. Второго сентября у Димы был день рождения. Два набора «Лего» стоят в углу и ждут, когда хозяин их соберет.
Теперь вся надежда на израильских врачей. Шестого ноября Дима с родителями отправился в Израиль на лечение — там есть специалисты, которые имеют опыт работы с такими детьми, и опыт успешный. До этого Диму возили в Германию. Два месяца в реабилитационном центре дали результаты — он самостоятельно дышит, стабильны все жизненные показатели, начал глотать и кушать по чуть-чуть, но питается еще через зонд, двигает головой, улыбается. Чтобы поехать в Израиль, родители мальчика взяли кредит, продали квартиру, но денег все равно не хватало на полноценный курс реабилитации. Помогли неравнодушные люди. С помощью группы в соцсетях удалось собрать часть денег. Остальное дал благотворительный фонд «Ключ к жизни».
Представители медицинского центра «Олимп», по словам Оксаны Гимадеевой, семье никак не помогали. Женщина уверена — в произошедшем виноваты сотрудники клиники. «Я не врач, но мы консультировались со специалистами из Германии, из Москвы, и я знаю — при мгновенной помощи этого можно было избежать, — продолжает Оксана. — Остановка сердца у него длилась три минуты, как в выписке написано. Почему три минуты? Почему не вызвали сразу скорую помощь? Правомерны ли действия врачей? Они так долго держали его в таком состоянии, не вызывая скорой помощи, не вызывая реанимации, потому что в частных клиниках, видимо, просто нет нужных препаратов».
Ответить на вопросы родителей должна проверка следственного комитета, куда мама Димы обратилась с заявлением. Корреспондент «Вслух.ру» связалась с главным врачом медицинского центра «Олимп» Надеждой Лупенко. По телефону она рассказала, что все сотрудники центра сожалеют о случившемся, но от личной встречи в итоге отказалась.
Что на самом деле происходило в операционной, знают только те, кто там был. Однако ситуацию согласилась прокомментировать главный анестезиолог-реаниматолог Тюменской области Наталья Шень. Она являлась рецензентом на этапе работы с Димой в ОКБ № 1, где мальчика вывели из критического состояния.
> «От такого никто не застрахован, — считает Наталья Петровна. — На нашей кафедре мы проводили исследования, взяв интервал в шесть лет, с 2008 года по 2013 годы. И сейчас это самый большой обзор по нежелательным событиям в анестезиологии и реаниматологии. Проблема в том, что большинство людей, которые приходят к нам на наркоз, уверены, что все замечательно и никаких ошибок, никаких нежелательных ситуаций быть не может. Исследования, которые мы проводили и которые проводили до нас, показывают, что это отнюдь не безопасный метод. Любая система дает сбои. Ведь есть не только анестезиолог, есть еще и оборудование, техника, но самое главное — есть пациент. Иногда пациент является для нас „черным квадратом“, то есть мы знаем, что на данный момент он считает себя здоровым, но что на самом деле продемонстрирует его организм в такой критической ситуации, как наркоз, мы не знаем.
> И я хочу, чтобы люди задумались, что методы лечения бывают небезопасными и какой-то процент нежелательных событий всегда есть. Надо понимать, что не всегда какое-то нежелательное событие выливается в критический инцидент, когда ситуация напрямую угрожает жизни. В среднем 2−3% анестезий имеют нежелательные последствия, которые устраняются легко и, можно сказать, являются рутинными для специалистов. Но иногда сказываются особенности пациента и его индивидуальная реакция на наркоз. Тогда наши действия могут не увенчаться успехом. Бронхоспазм — ситуация очень тяжелая, но анестезиологи-реаниматологи знают, как с ней справляться. Однако в этот момент они встречаются с реакцией головного мозга на гипоксию — кислородное голодание. Как отреагирует мозг конкретного человека на гипоксию, мы не знаем».
Для родителей Димы сейчас самое главное — вылечить сына. Они возлагают большие надежды на поездку в Израниль. А по возвращении намерены все-таки призвать к ответу врачей медицинского центра.
